Сайт жителей города и района
Катайск - это мой город
Гость · Регистрация · Вход
ОБЪЯВЛЕНИЯ НА САЙТЕ:  

Катайский острог

Списки драгун острога

Наши фамилии

Хлебные ярмарки

Катайский ямщик

Наши храмы

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0


Катайск - это мой город




Радио онлайн

Главная » Статьи » История Катайска » От острога, до революции

КАТАЙСКИЙ ЯМЩИК
«Красен обед пирогами,
а дорога — ездоками».
(Русская пословица).
 
Крестьянин Павел Осипович Золотухин был известной в Катайске личностью. В должности сельского старосты он в 1888—1890 годах участвует в важном мероприятии губернских властей — ревизии сельских земель, уточнении границ между участками соседних селений и выдаче сельским обществам итогового документа — «Владенной записи». Вместе с уполномоченным от села он, как староста, подписывает эту запись. Избирался Золотухин от Катайска в призывной участок, а сын его, Василий Павлович, гласным в уездное Земское собрание.
Но основным делом Павла Осиповича Золотухина было содержание Катайской станции. Сразу оговорюсь, что она была отнюдь не почтовая, вернее, не только почтовая. Эти станции располагались на главных дорогах — почтовых трактах, а также в узловых волостных центрах и должны были обслуживать чиновников земской администрации — уезда и волостей — в их служебных поездках. Поэтому более правильное название — земская станция. В то давнее время, кроме водных путей, все в России двигалось на лошадях. По почтовым трактам мчались на тройках, предупреждая о себе звоном колокольчиков, курьеры, почтари и высокое начальство; на перекладных, меняя на станциях лошадей, поспешали казенные чиновники; неторопливо двигались по дорогам, коротая ночи на постоялых дворах, крестьянские обозы. Состоятельные люди ездили по делам на своих экипажах, прихватив в дорогу на первый случай несколько охапок сена, мешков овса и какой-нибудь провизии для себя. Катайская молодежь, набиравшая знаний в учебных заведениях Екатеринбурга или Камышлова, часто возвращалась домой на каникулы на «обратных» порожних подводах, отыскивая их на хлебном рынке или на постоялых дворах, где останавливались мужики. За доставку, конечно же, платили деньги. Ну а вольнопроезжающие нанимали ямщиков-извозчиков, например, стоимость проезда от железнодорожной станции до села Катайского в 1916 году была на извозчике 30 копеек, правда, тогда, в военное время, свирепствовала инфляция.
Если говорить о скорости движения, то повозка покрывала за день в среднем около 50 верст — многое зависело от погоды и состояния дорог. Да и лошади нуждались в отдыхе, корме, водопое. Но в любом случае при поездке в Екатеринбург ночевали в Больших Брусянах — туда, и в Косулино — обратно. Дело в том, что между этими селами расположен обширный хвойный лес — Пьяный Бор, в котором «пошаливали» разбойники. Мало кто отваживался ехать через это место в темное время суток, а редкий смельчак, как правило, рисковал жизнью: вдруг из придорожной канавы выскочит мужик с топором, и путник только и успеет вымолвить: «Господи, помилуй!»
В дороге, между прочим, были свои правила движения. Например, если навстречу двигались груженые обозы или экипажи с колокольчиками (колокольчики разрешались только на курьерских или почтовых экипажах) — сворачивай в сторону! Или, если на твоей подводе меньше людей — сворачиваешь ты, если наоборот — сворачивает встречная. При тогдашних узких дорогах особенно был труден объезд попутных возов — сани постоянно стукались друг о друга.
Катайская станция стояла на оживленном Исетском тракте и потому имела большой оборот лошадей. Так, за первое полугодие 1877 года были выставлены 1099 лошадей на 19 696 верст, а по Шутинской станции только 446 на 7216 верст, еще меньше по Зырянской — 246 на 4283 версты. А вот за первое полугодие 1891 года по нашей станции было отпущено клиентам одноконных подвод 189, пароконных 253, а троечных всего 26. Кто же конкретно прибегал к услугам земских станций? Приведу данные по уезду за 1890 год.
Количество разгона земских лошадей в процентах между должностными лицами:
— волостное и сельское начальство и нарочные волостных правлений — 30,36;
— земские врачи, фельдшера, акушеры, повитухи и оспопрививатели — 20,75;
— земские почтари — 13,63;
— перевозка арестованных по приговору мировых судей, бродяг, подсудимых и их вещей — 10,92;
— чины полиции и их нарочные — 8;
— судебные следователи и их нарочные — 4,37;
— председатель и члены управы — 4,33;
— земский техник, землемер и другие агенты земства — 2,87;
— мировые судьи и присяжные заседатели — 1,35;
— непременные члены уездного по крестьянским делам присутствия — 1,32;
— производитель работ по составлению владенных записей с межевыми чинами — 0,82;
— инспектор народных училищ и члены училищного совета — 0,8;
— председатель, члены и служащие присутствия по воинской повинности — 0,34;
— земские гласные — 0,14.
Всего 100 процентов.
Ну и дотошная была земская статистика! Зато мы узнаем сейчас — с кем же имели дела наши предки.
Приведу еще любопытные сведения из отчета земской управы за 1891 год: 6 рублей 39 копеек на 634 версты были израсходованы на своз солдатских жен и детей к мужьям, находящимся на действительной службе от села Катайского до города Камышлова, а также больного новобранца призыва 1890 г. Как видим, один (на всю волость!!!) оказался негодным к службе. Да, «хилая» была молодежь!
Станции финансировались из уездного, земского бюджетов, но содержали их частные лица, в большинстве своем — крестьяне-ямщики. Однако, казенные деньги расходовались не абы как, не по блату, а по результатам проводимых торгов, довольно жестких и упорных. Вот как они проводились в неурожайном 1891 году, когда цены на фураж подскочили наполовину: Сперва власти запросили всех содержателей станций «не желает ли кто из них продолжить отправление подводной гоньбы за прошлогодние цены, и кто желает, тот пусть явится в управу для совершения новых договоров».
Из 35 ямщиков не возражали только 8, а 5 дали согласие при условии некоторой доплаты. Эти пятеро были давнишними контрагентами земства, зарекомендовавшими себя исправностью и благонадежностью, потому получили соглашение управы. Так, годовое содержание Зырянской станции увеличилось с 325 до 375 рублей. Остальные не согласились с прежними ценами, и тогда были назначены торги на «отдачу станций».
В Катайске они прошли 16 декабря. Нужно отметить, что было два вида оплаты: годовая, то есть оптовая, и поверстная, когда оплачивалась каждая верста, пройденная повозкой. За 1890 год Золотухин получил годовую плату 590 рублей, а в результате торгов были «выпрошены» следующие цены, но уже исходя из поверстной платы: 3 копейки за одноконную повозку, 6 копеек за парную упряжку и 8 копеек за тройку. Получалось, что годовая плата будет около 1000 рублей. Так же складывались торги по другим станциям. В Шутино цена с 525 рублей поднялась до 615. Как поступает в этой ситуации управа? 15 января она утверждает торги только по пяти станциям, в том числе и по Шутинской, которую сдает крестьянину Сергею Окулову. По остальным, не надеясь на лучшие для себя результаты от проведения повторных торгов, управа проводит прямые переговоры о понижении цен не только с ямщиками, но и с другими лицами — и добивается своего! По сниженным ценам станции сдаются как бывшим содержателям, так и новым — купцам, мещанам, крестьянам. Отступил и Золотухин, согласившись на поверстную плату в 2,5 — 5—7 копеек.
Такая настойчивость земства объясняется только одним — заботой, как мы сейчас говорим, о бюджетниках. Ведь именно земство финансировало и здравоохранение, и народное образование, и, кстати, содержание почтовых трактов, поэтому оно экономило каждую копейку, особенно в своих взаимоотношениях с частным капиталом.
Исетский тракт из-за интенсивного по нему движения часто ремонтировался. Круглый год, но особенно с установлением санного пути, по нему в обоих направлениях двигались обозы, состоящие нередко из нескольких сот подвод. Они перевозили в Екатеринбург хлеб, сало, масло, мясо, различные товары — на богатые зауральские ярмарки, такие, например, как знаменитая Крестовская под Шадринском. В это время резко возрастали доходы постоялых дворов, в том числе и Катайского. Подводы иногда в ограде все не помещались, и часть оставалась на улице. Лошадей распрягали и отводили под навесы, где давали корм и поили. Обозников, что отмечали все современники, стряпухи кормили как на убой. На стол подавали до 10 перемен — щи, похлебка, каша, жареная картошка, пироги, рыба, мясо, квас с хреном. Угощали и пельменями — в старину их рассыпали прямо на чисто вымытый стол (клеенок тогда не было) и ели прямо руками. Спали на нарах в два яруса в избе, нагретой огромной печью: духота, клопы, тараканы — но сон у обозников богатырский. Вообще-то появление в селе обозников — событие! Девок на улицу не выпускают, деревенские полицейские напиваются на дармовщину, а местный криминальный элемент шныряет в темноте, в надежде срезать тюк или короб с товаром.
Как же в то время следили за исправностью тракта? Зимой от снежных заносов устанавливали заградительные щиты, а после сильных снегопадов возили треугольники, разгребая ими снег. Ухабы зарывали, раскаты заделывали. Перед таянием снега копали боковые канавы, а под мостами отдалбливали лед около свай. Летом под дорогой устраивали каменные трубы для пропуска воды, заравнивали ямы и колеи, чистили канавы. Земство экономило деньги и здесь. Мелкий ремонт дорог, рассыпку песка подрядчикам не давали, а вели хозяйственным способом, нанимая рабочих из придорожных сел. Да и сами крестьяне были не лыком шиты. Ипатовцы, например, (тогда деревня называлась Шипицын Яр) в 1872 году заявили, что «дадут хрящ (крупный песок с мелкой галькой) на исправление дороги, если работа будет отдана только им, потому что хрящ находится в их выгоне и, следовательно, принадлежит им». В ремонте дороги принимал участие и Золотухин. В 1890 году он заготовил песок для участка от Катайска до границы с Шадринским уездом (с нынешним Далматовским районом) 23,5 кубических сажени, то есть 245 кубометров. Но тоже за деньги — по 4 рубля за кубическую сажень.
В 1877 году управа решает построить новые мосты через речку Липягу в деревне Савиной, через Катайку в Троицке и через Чушелку. Подряд на их строительство отдают в результате торгов обывателям Каменской волости Засыпкину и Олесову.
Спустя 14 лет уже Золотухин ремонтирует мост через Чушелку. Позднее исправляют мост через Чумильский овраг — чуть дальше Чушелки, на шестой версте к шадринской границе, и, наконец, очередь доходит до ремонта моста через Банный лог.
Тут я сделаю небольшое отступление, чтобы повиниться перед читателями за свою ошибку при объясне нии названия Банного лога. Детство мое прошло в Хвойном, на берегу Озерка, из которого и брал начало Банный лог. В 40-х годах Озерко было чистое, в нем водились желтые карасики. Тут, у обрыва, и стояла, наверное, самая первая совхозная баня. Не задумываясь, я и поспешил объяснить этим название лога. Вскоре один из жителей Боровой сказал мне, что его старики-родители знают лог как Банный с малых лет, задолго до появления курсовхоза. Они объясняют название большими трудностями при переезде через лог: и лошади в мыле, и люди в поту, словом, как в бане! Действительно, так оно и есть. После я встретил Банный лог и в дореволюционных изданиях, да и сам вспомнил ту крутизну старой дороги при пересечении лога из Катайска в Боровую.
В 1904 году уездное земское собрание рассматривает ходатайство П.О. Золотухина о поощрении его за 35-летнее исправное содержание Катайской станции. Замечу, что далеко не все ямщики были добросовестными. Иной подсунет клиенту изнуренную лошадь, другой — полуразбитую телегу, а случались мошенничества и похлеще. Так, ямщик Кочневской станции предъявил к оплате в управу квитанции и билеты, подделывая в них подписи чиновников за якобы предоставленные услуги. Впрочем, и сами земцы грешили. Какой-нибудь полостной писарь едет на земских лошадях в гости к теще, а в билете написано — проверка страховых ведомостей; или становой пристав отправляет нарочного за мясом...
Итак, Павел Осипович содержал станцию чуть ли не полвека, с 1869 по 1918 годы. Где же она находилась? Покойный С. Г. Истомин, мой путеводитель по старому Катайску, говорил, что снесенная не так уж и давно усадьба — на ее месте стоит сейчас невзрачная двухэтажная постройка (ул. Советская, 24) — принадлежала Золотухину, который держал ямщину. Я хорошо знал эту усадьбу, так как прожил рядом почти 4 года. Часто забегал наверх в дом, где с 1953 года работала моя мать.
Дом казался большим, красивым. Каменный низ побелен известью, а бревенчатый верх имел затейливую резьбу сверх оконных наличников. Высокие ворота держались на кирпичных столбах с вмурованными железными кольцами для коновязи. За воротами был просторный двор с навесом вдоль забора и поленницами дров, а на заднем дворе — конюшня, завозня, амбары, сараи. Мощные кусты сирени занимали весь палисадник.
А по соседству и сейчас сохранился пятистенок (ул. Советская, 26) до революции принадлежавший выходцу из Кораблевой Александру Дмитриевичу Давыдову. Я слышал от стариков, что он и его брат Степан делали отличные кошевки — легкие зимние повозки.
Наши огороды обрывались на угоре, крутом склоне, у подножия которого росли тополиные рощи. Когда-то давным-давно вся Исетская пойма была поделена между крестьянами, по-разному использовавшими свои участки. У одного это были покосы, у другого — посевы, многие сделали загоны для скотины и лошадей, а кто-то ставил молотилку с конным приводом — коногоном. В наше время здесь уже садили картофель.
От калитки золотухинского огорода вниз вела дорожка к устроенному посередине спуска срубу над родником. Я застал лишь сгнившую колоду, но все еще полную ключевой воды, такой прозрачной, что поначалу думалось — колодец пуст.
В золотухинское время, на Масленицу, в тот разгульный народный праздник по всему угору, от Ильинского брода до Троицкой церкви возникали ледяные катушки. Пока малышня каталась на салазках и досках, пока парни, усадив девок на колени, неслись вниз на санках, стараясь не перевернуться и, значит, заработать поцелуй, — степенный народ собирался на бега — главное событие Катайской Масленицы. К этому времени уже отъездились по селу, чтобы себя показать и других посмотреть, нарядные экипажи зажиточных хозяев: выездные лошади, устланные коврами кошевки, расписные дуги с колокольцами, хомуты из тисненой кожи, ошейники с бубенчиками, сбруя вся в блестящих металлических украшениях и гарусных кистях... Эти праздничные выезды назывались утугой. Люди сосредоточивались на улицах по ходу бегового круга: Большая дорога (ул. Ленина) — переулок (ул. Подпорина) — Набережная (ул. Советская) — заулок против золотухинской станции. Участники соревнований собирались у Богоявленской церкви, где был и главный претендент на победу, купец Степанов. «Шибко любит беговать!» — говорили о нем. На денежный приз сбрасывались сами. Состязались в два — три круга под свист и крики хмельных зрителей. Один эпизод, связанный с бегами, сохранился в памяти наших старожилов, видимо, он был необычен, потому что только о нем я и слышал:
— Напротив золотухинской станции, через дорогу, был колодец, а за ним — поворот на большую дорогу. Так вот, в самый разгар бегов, когда до финиша оставалось немного, впереди мчался богатый троицкий мужик Иван Кузьмич Медведевских. На этот-то колодец и «кинул» в завороте Ивана Кузьмича жеребец Степанова и пришел первым.
Одно время в связи с командировкой я долго не был в Катайске и по возвращении заспешил к матери. Честно говоря, я был сильно удивлен, увидев на месте золотухинской усадьбы «спичечные» коробки гаражей. Ай да Катайские архитекторы! Предки выбрали для основания Катайска этот угор в числе многих причин еще и потому, что здесь самое живописное место в округе, а наши щедрые молодцы отдают историческую центральную часть под «сараи». В этом смысле выглядят контрастом красивые лузинские постройки на другом конце угора.
Заканчивая очерк, с сожалением признаю, что о судьбе Павла Осиповича или кого-нибудь из его семьи никто ничего не слышал. Советская власть вряд ли пощадила их, ведь Золотухины были состоятельными и независимыми хозяевами. В лучшем случае, если им удалось уйти с белой армией, они могли оказаться где-нибудь в Харбине. С развитием железных дорог и автотранспорта ямщичество исчезло навсегда, а с ним и огромный пласт русской культуры. Но если это понятие известно нам хотя бы по многим песням, то другие слова, связанные с уходом за лошадьми, многим уже ничего не говорят: коновал, барышник, драч, шорник или какая-нибудь деталь конной сбруи и упряжи. Мне повезло в том, что Михаил Иванович Давыдов, 90-летний житель Одиной, подарил два медных поддужных колокольчика, отлитых в селе Пурех, а Иван — цыган с кораблевской окраины — маленький железный бубенчик-ширкунец. Правда в Шадринском музее я видел два конских ошейника с великолепным набором латунных бубенцов, их музею продали цыгане. Будем надеяться, что любовь к лошади возродится и в нашем Катайске.

Из книги А.В.Евсеева "Край родной"

Категория: От острога, до революции | Добавил: Абориген (28.04.2011)
Просмотров: 6125 | Комментарии: 4 | Рейтинг: 1.0/1

Всего комментариев: 4
1 Галченок   (17.01.2015 18:01) [Материал]
Как интересно! Спасибо!
0  
2 Абориген   (17.01.2015 18:05) [Материал]
Галина, я рад, что людям интересно знать историю своего города. aga
4 Галченок   (17.01.2015 18:17) [Материал]
Сколько Вы тратите своего свободного времени, чтобы люди знали и любили свой город, так же, как любите его Вы. Спасибо, Сергей. С удовольствием и большим интересом буду знакомиться с Вашими новыми публикациями.
3 Галченок   (17.01.2015 18:11) [Материал]
На сайте столько интересного! Спасибо Вам, Сергей, за Ваш труд и любовь к своему городу, за просвещенческую деятельность.
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]


Игры и танцы
с.Ушаковское XIXв.

"Капустнички"

Перепись 1666 год

Заводской гудок

Сержант Лопатин

Академический хор

Катайские строители

Архив газеты "Знамя"

ДК с.Петропавловское

Районная библиотека

Ильинский хор

Ансамбль "Беседа"

Статьи
[От острога, до революции]
Круговые игры и песни, записанные А.Я. Ко́косовым в селе Ушаковском (2)
[От острога, до революции]
Незаконнорожденные дети и отношение к ним русских крестьян (0)
[От острога, до революции]
Служилые люди Катайского острога по Переписной книге Верхотурского уезда 1666г. (0)
[Советский период]
Заводской гудок (1)
[Герои-катайцы]
Дорога сержанта Лопатина (3)

Наша память

Медалисты

ВИА

Народный театр

Рейтинг@Mail.ru
При полном или частичном использовании материалов ссылка на сайт "Катайск - это мой город" обязательна
Copyright kataisk-zayral.ucoz.ru © 2020      Создать бесплатный сайт с uCoz   
Вверх страницы

Вниз страницы