Сайт жителей города и района
Катайск - это мой город
Гость · Регистрация · Вход
ОБЪЯВЛЕНИЯ НА САЙТЕ  ***  ***



Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Зарегистрировано на сайте:
Всего: 466
Новых за месяц: 0
Новых за неделю: 0
Новых вчера: 0
Новых сегодня: 0

Из них :
Админы: 1
Помощники админа: 1
Техподдержка: 1
Модераторы: 1
Общительные: 121
Наблюдатели: 84
Пользователей : 247
Неподтвержденные: 10

Логин:
Пароль:

Помощь сайту


Катайск - это мой город



Погода

Гороскоп
гороскоп
АНТРОПОНИМИКА КАМЫШЛОВСКОГО УЕЗДА

  Восьмидесятые годы шестнадцатого века ознаменовались событием мирового значения: началось расширение пределов Московского царства за счет Сибири. Вскоре после похода Ермака здесь основаны были первые русские города: Тюмень (1586 г.), Тобольск (1587 г.) и другие. Движение на восток приняло необратимый характер, и на протяжении жизни одного поколения Московская Русь стала Россией.
  В 1595 г. началась прокладка кратчайшего пути от Соликамска через Уральский хребет в Сибирь. В том месте, где дорога вышла к реке Туре — притоку Тобола — три года спустя был основан город Верхотурье. Этим было положено начало формированию оседлого русского населения на Среднем Урале.
  С самого начала XVII в. массовый характер приняла крестьянская колонизация Среднего Урала, охватывавшая со временем все новые земли, так что пределы Верхотурского уезда неуклонно расширялись. Уже в переписи 1624 г. названы Невьянская слобода и многие десятки деревень (нередко еще однодворных) по рекам Туре, Салде, Тагилу, Нейве (Невье) и Режу. В последующие годы появляются новые слободы, первопоселенцы которых получают временные налоговые льготы (откуда и само название «слобода»); слободы как поселения быстро обрастают деревнями, в совокупности образующими слободу уже как административно-территориальную единицу 1. Ко времени составления переписи 1680 г. в состав уезда входили территории таких удаленных друг от друга районов современной Свердловской области, как Новолялинский на севере, Первоуральский на юго-западе, Ирбитский на востоке и Пышминский на юго-востоке. Таким образом, в пределах Верхотурского уезда к концу XVII в. оказалась большая часть Среднего Урала.
  Первые русские поселения на территории будущего Камышловского уезда возникают в середине XVII в., причем одни слободы в административном отношении принадлежали к Верхотурскому уезду, другие — к Тобольскому, в зависимости от того, в каком из уездных центров была получена грамота на заведение нового поселения. К Верхотурскому уезду по переписи 1680 г. относились слободы на р.Пышме — Пышминская Ощепкова (существует с 1646 г.), Камышловская (основана в 1668 г. как Камышевская, переименована после 1687 г.) и Красноярская (с 1670 г.), а также деревни, принадлежавшие Верхотурскому Николаевскому и Невьянскому Богоявленскому монастырям, на месте которых уже после 1680 г. возникли Пышминская экономическая и Новопышминская слободы.
  Сравнительно позднее для Среднего Урала в целом заселение русскими территории будущего Камышловского уезда отчасти может быть объяснено тем, что постепенное освоение земель крестьянами шло от рек Туры и Тобола по их притокам, преимущественно в направлении от устий к истокам. Если в среднем течении р.Пышмы первые слободы возникли к середине XVII в. (в 1646 г., кроме Пышминской, была основана Беляковская слобода, относившаяся к Тобольскому уезду), то освоение ее верховий относится к концу этого столетия.
  Хозяйственное и культурное освоение русскими средней части Исетского поречья было положено основанием в 1644 г. Далматовского Успенского монастыря на территории, вошедшей со временем в состав Шадринского уезда. Выше по течению были земли, отнесенные в конце XVIII в. к Камышловскому уезду: на них построены Катайский (1656 г.) и Колчеданский (1673 г.) остроги, вокруг которых сразу стали возникать многочисленные деревни, а в 1701 г. пущен Каменский казенный завод, построенный при впадении речки Каменки в Исеть на землях, осваивавшихся ранее Далматовским монастырем. Еще выше по течению Исети возникла Камышевская слобода (1687 г.), ставшая со временем частью Екатеринбургского уезда.
  Камышловский уезд был образован в 1781 г. и располагался в юго-восточной части Пермской губернии, гранича на западе с Екатеринбургским, на севере — с Ирбитским и на юге — с Шадринским уездами той же губернии, а на востоке — с Тюменским уездом Тобольской губернии. На современной карте эта территория занимает в основном юго-восток Свердловской области (Богдановичский, Сухоложский, Камышловский, Пышминский и Каменский — за исключением западной части — районы, северная часть Талицкого района и небольшие участки на востоке Белоярского и на западе Тугулымского районов), захватывая также северную часть Катайского района и северо-западную часть Далматовского района Курганской области и небольшой участок на севере Каслинского района Челябинской области.
  Камышловский уезд был преимущественно крестьянским по составу населения. К началу XIX в. на его территории было только два завода — Каменский железоделательный и Талицкий винокуренный. В начале XVIII в. многие слободы были приписаны к заводам (Каменскому, Уктусским и др.), где крестьяне строили плотины и иные заводские сооружения и выполняли различные вспомогательные работы (углежжение, извоз и т.д.).
  В острогах и новоустроенных слободах поначалу значительную часть населения составляли беломестные казаки и другие служилые, верставшиеся из местного крестьянства или переводившиеся из других мест, но большую часть их уже к началу XVIII в. перевели в крестьяне; в слободах были дворы детей боярских (так именовали служивших на Урале и в Сибири дворян), некоторые из их потомков (роды Албычевых, Будаковых/Бутаковых, Лабутиных, Тырковых) тоже стали крестьянами.
 Особую категорию населения, также выделившуюся из крестьянства, составляли отставные солдаты, освобождавшиеся от налогов, солдатки и солдатские дети. В селах, слободах и острогах проживали представители духовного сословия, формировавшегося изначально все из тех же крестьян, но со временем все более социально замыкавшегося в себе — священнослужители (священники, диаконы) и церковнослужители (дьячки, пономари). В этой среде постепенно сложились разветвленные роды (Бирюковы, Коровины, Кузовниковы, Ляпустины и др.), представители которых на протяжении многих десятилетий и даже веков обслуживали духовные нужды жителей уезда.
  Единственным городом уезда был Камышлов; к 1822 г. в нем проживало 1270 человек, что составляло немногим более одного процента населения уезда, причем и здесь половину жителей составляли крестьяне. В городе жили также купцы и мещане, служащие и отставные чиновники и военные (включая инвалидную команду), мастеровые, священно- и церковнослужители.
  На формирование населения Камышловского уезда оказывали влияние различные факторы: географическое положение территории, местный ландшафт, плодородность почв и климатические условия, степень заселенности и хозяйственной освоенности близлежащих земель, направления основных миграционных потоков населения Севера и Востока России и социальная политика правительства, отношения с коренным населением региона, развитие уральской горнозаводской промышленности и многое другое. Все это так или иначе нашло отражение в местной антропонимике.
  Фамилии, образовавшиеся естественным путем, то есть от именования одного из предков, могли иметь основу в виде канонического имени или одной из его производных форм (о канонических именах подробнее будет говориться ниже), неканонического (внутрисемейного) имени или прозвища.
  Неканонические имена (в том числе охранительные и благопожелательные), дававшиеся человеку в семье, сопровождали его в течение всей жизни и нередко фигурировали в документах в качестве основного имени вплоть до конца XVII в., когда употребление их было запрещено. В переписи населения Верхотурского уезда 1624 г. зафиксированы следующие неканонические имена: Безсон, Богдан, Грязной, Гуляй, Девятой, Десятой (Десятко), Добрыня, Дружина, Ждан, Завьяло, Замятня, Корела, Меншой (чаще в форме Меншик), Мороз (Мороско), Насон, Невер, Нечай, Первой (Первуша), Пинай, Помеха (Помешка), Посник, Пуля, Путило, Пятой (также в формах Пятко, Пятунко), Рык (Рычко), Сивой (Сивко), Томило, Третьяк (Треня), Худяк, Чудин (Чюдинко), Шанга, Шестак, Шумило. В переписи 1680 г. можно встретить имена Любим, Неупокой и др. Разумеется, этим не исчерпывается все многообразие неканонических имен, от большинства которых образовались фамилии, встречавшиеся и в Камышловском уезде. То, что некоторые исследователи-филологи и авторы популярных словарей фамилий вслед за В.К.Чичаговым рассматривают неканонические имена в качестве прозвищ, заставляет снова и снова обращаться к этому вопросу в статьях, посвященных отдельным фамилиям, и решать его на конкретном историческом материале.
  Еще больше фамилий образовалось из прозвищ. У одного человека могло быть несколько прозвищ, сменявших одно другое на протяжении его жизни или уживавшихся одновременно, так что один и тот же человек мог быть записан в разных документах не только под разными именами (например, Иван и Любим), но и с различными прозвищами. Чаще всего фамилия образовывалась от притяжательной формы прозвища отца или более отдаленного предка: Сапогов < сын (внук) Сапога, «Сапогов сын/внук» < Сапог. Но были случаи, когда прозвище (обычно оканчивавшееся на -ов или -ин) начинало восприниматься как фамилия без каких-либо изменений: Дамаскин, Жерноков, Пермитин, Рыболов. Наконец, некоторые фамилии (Засыпкин, Кузнецов, Плотников, Попов и др.) могли быть образованы как из прозвища, так и по роду занятий отца.
  Самую малочисленную категорию составляют фамилии искусственного происхождения, встречающиеся прежде всего у представителей духовенства; возможно, именно так появилась фамилия рода Мутиных — священнослужителей в целом ряде приходов Камышловского и Шадринского уездов.
  Процесс образования фамилий активно шел на территории будущего Камышловского уезда на протяжении второй половины XVII — начала XVIII вв., но продолжался и позднее. В одних случаях переселенцы из других мест приходили с прозвищем, от которого позднее образовывалась фамилия, или с фамилией, в других фамилия получалась из прозвища, полученного уже здесь, или из имени.
  В какой мере фамилии, фиксировавшиеся в этих местах к концу XVII в., вошли в современный антропонимический фонд, можно проследить на материалах слобод восточной части Камышловского уезда: Угецкой, Куяровской и Беляковской. Источниками послужат именные списки крестьян всех трех слобод за 1690-92 гг., исповедные росписи приходов тех же слобод и Талицкого завода за 1822 г. и данные книги «Память» (1930-е — 1940-е гг.) по Талицкому и Тугулымскому районам Свердловской области.
  В Угецкой слободе в 1690/91 г. из 24 семей по крайней мере 13 записаны под 11 фамилиями: Шеломенцов, Стариков, Нехорошков, Ляпин, Стадухин, Лавров, Плотников, Деревнин, Шаманаев, Густокашин, Урванцов. За исключением последних двух, все эти фамилии (первая в написании Шаламенцов) фиксируются в приходе Угецкой слободы в 1822 г. и в книге «Память» по Талицкому району.
  На 90 дворов Куяровской слободы в 1691/92 г. приходилось не менее 47 различных фамилий и прозвищ (некоторые повторялись: например, Шевелевым принадлежали пять дворов), из них 22 зафиксированы в 1822 г. в приходах этой слободы и Талицкого завода: Белкин, Буслаев (1691 г. — Буслай), Вараксин (1691 г. — Варагзин), Варлаков (1822 г. — Ворлаков), Долгих (1691 г. — Долгой), Доставалов, Заворуев, Зуев (1691 г. — Зуй), Изломаев (1691 г. — Изломай), Квашнин, Кузнецов, Куликов (в 1691 г. — прозвище по отцу: Куличенки), Кунгуров, Легалов, Лемешев, Логинов, Ончин (1822 г. — Оншин), Попов, Пулников, Рычков, Чернышев (1691 г. — Черныш), Чупин; еще несколько фамилий (Боровиков, Киселев, Кобелев, Суслов, Хомутинин, Шевелев) встречались в соседних приходах. Из 22 фамилий в книге «Память» по Талицкому району отсутствуют всего четыре: Заворуев, Белкин, Изломаев, Легалов.
  В 186 дворах Беляковской слободы в 1690/91 г. проживали крестьяне со 123 фамилиями или прозвищами (некоторые повторялись), из них 47 зафиксированы в приходе слободы в 1822 г.: Берсенев, Борболин, Бурков, Бушманов, Володимеров, Вяткин (1690 г. — Вятка), Грозин, Давыдов, Долгушин, Енидорцов, Епанчинцов (1690 г. — Япанчинец), Завьялов (1690 г. — Завьяло), Задорин, Зайков (1690 г. — Зайко), Збродов, Зырянов (1690 г. — Зырян), Киселев, Климов, Козлов, Кокшаров, Конищев, Коркин, Коростелев (1690 г. — Коростель), Коуров, Кременев, Кудин, Кунгуров, Ласкин, Лылов, Медведев, Мохирев, Непеин, Неупокоев (1690 г. — Неупокой), Овечкин, Ознобихин, Олферов (1822 г. — Алферов), Пешков, Попов, Рышков, Сизиков, Старыгин, Строшков, Тарасов, Теплоухов (1690 г. — Теплоух), Федюкин, Черепанов, Щепелин. Все 47 фамилий (иногда в несколько измененном виде: Владимиров, Енидорцев, Епанчинцев) можно найти в книге «Память» по Талицкому и Тугулымскому районам. Кроме того, еще по крайней мере десять фамилий учтены в соседних приходах.
  Разумеется, представленная выше картина нуждается в существенных оговорках. Во-первых, к концу XVII в. значительная часть крестьян (до 30-40%) писалась только с именем и отчеством; во-вторых, прозвища или именования по отцу/деду, еще не ставшие фамилиями, не всегда были устойчивыми, нередко менялись, иногда соседствовали в именовании одного человека («Петр Михайлов Калининых, он же Тыжных»; в 1708 г. пятеро братьев из д.Качусовой писались Поповыми Мухиными). С другой стороны, история некоторых из названных выше фамилий к концу XVII в. насчитывала уже до 3-4 поколений, так что их родоначальники были современниками Ивана Грозного.
  Ко времени начала заселения русским крестьянством территории Камышловского уезда значительные пространства Среднего Урала уже были ими освоены, поэтому с самого начала здесь селились не только выходцы из Европейской России, но и уроженцы уральских слобод. Для различных частей этой территории можно выделить наиболее устойчивые миграционные связи, как внутриуральские, так и с другими регионами.
  Для Пышминского поречья и поселений по речке Каменке во внутрирегиональных миграциях преобладали переселенцы из слобод Верхотурского уезда; в западной части это прежде всего уроженцы Невьянской, Тагильской и Арамашевской слобод, к востоку от Пышминской слободы — выходцы из Киргинской, Ирбитской и Усть-Ирбитской слобод, располагавшихся на территории нынешнего Ирбитского района. По р.Исети и ее притокам селились как уроженцы слобод Верхотурского уезда, так и пришедшие из исетских слобод: Арамильской, Камышевской, Мехонской и др.
  В межрегиональных миграциях также можно установить определенные закономерности. На берегах Пышмы и ее притоков селились преимущественно выходцы с Русского Севера, Вятской земли, Казанского уезда и Приуралья: Соликамского, Чердынского, Осинского, Кайгородского, Кунгурского уездов и из владений Строгановых. Уроженцы этих мест доходили и до Исетского поречья, но здесь преобладало более южное миграционное течение, в котором, наряду с приуральскими центрами (Кунгур, Сарапул, Оса и др.), преобладали уезды Поволжья (Юрьевец-Повольский, Нижегородский, Казанский, Симбирский), а также наиболее близкий к этим местам Уфимский уезд.
  Фамилии, образованные от топонимов, нередко хранят память об исторической родине родоначальников, хотя бывают и исключения; так, фамилии Балаганских, Гурьевских, Даурских, Тарских или Томский во многих случаях указывают скорее на род занятий обладателей исходных прозвищ: их получали служилые (казаки, стрельцы) по одному из мест службы.
 Некоторое представление о географических пространствах, с которых шло заселение территории Камышловского уезда, может дать список (предварительный и неполный) фамилий его жителей, учтенных в исповедных росписях 1822 г. и разбитых, для удобства восприятия, по регионам, поставлявшим переселенцев:
  Русский Север — Белозеров, Ваганов, Вагин, Вологженин, Волховской, Двинских, Еренских, Каргаполов, Каргаполцов, Кириловской, Кокшаров, Кокшарский, Колмогоров, Колмогорцов, Лузин, Мезенцов, Несенцов, Низовцов, Олонцов, Пермогорцов, Печерских, Пинеженин, Пинжаков, Пинигин, Пиняжин, Поморцов, Пустозеров, Ракульцов, Свирсков, Сысолин, Сысолятин, Тотмин, Тотмянин, Удинцов, Устьянцов, Устюгов, Устюжанин, Чаринцов, Шаламенцов, Южаков;
  Поволжье — Алатарцов, Борчанинов, Ветлугин, Волженин, Казанцов, Костромин, Самарин, Свияжников, Симбирцов, Тверитин, Уженцов, Чистополов, Чухломин, Юрьевских, Ядринцов, Ярославцов;
  Северный Кавказ — Терсков;
  Центральная Россия — Белевских, Козельских, Колугин, Москвин, Московкин, Московских, Путинцов;
  Приуралье и Вятская земля — Вяткин, Вятченин, Енидорцов, Кайгородов, Кунгуров, Кунгурцов, Мензелинцов, Мулинцов, Обвинцов, Осинцов, Пермитин, Сарапулцов, Сунцов, Усольцов, Уфинцов, Черданцов, Чусовлянкин, Чюсовитин;
  Средний Урал и Зауралье — Верхотуров, Глинских, Епанчинцов, Закаменных, Касинцов, Мехонцов, Мугайских, Невьянцов, Пышминцов, Сибиряков, Тагилов, Тагилцов, Тегенцов, Туринцов.
  Необходимо оговорить условность отнесения некоторых фамилий, которые могли происходить из разных регионов (Касинцов, Низовцов, Терсков), или образованных от названий местностей, расположенных на стыке регионов (Мензелинцов, Чюсовитин, Лузин), к одному из этих регионов, а также возможность нетопонимического происхождения прозвищ, лежащих в основе фамилий Ваганов, Колугин, Костромин, Москвин, Самарин и др. (см. соответствующие статьи в словаре).
 В этимологической основе ряда фамилий, казалось бы, явно проступают этнонимы: Башкыров, Греков, Зырянов, Казарин, Калмаков, Корелин, Кыштымов, Мещеряков, Мордовских, Пермяков, Поляков, Чудинов и др. Но и здесь не всегда все так ясно и однозначно, как может показаться на первый взгляд. Почти каждая из названных фамилий имеет варианты толкования, исследователи продолжают спорить о значении их основ.
  Работа с историческими материалами неизбежно приводит к необходимости рассматривать все возможные значения исходного прозвища, даже те, которые поначалу могут показаться совершенно невероятными. Со временем значения многих слов менялись, одни и те же слова в разных говорах могли иметь совершенно различные, порой противоположные значения. Для правильной оценки значения прозвища необходимо учитывать время и место его возникновения, особенности языка, быта, культурных традиций населения данной территории, род его занятий, межэтнические контакты и многое другое. В зависимости от конкретных условий появления и бытования прозвища различным может быть и объяснение его значения, что хорошо видно на примере фамилии Засыпкин.
  Только обращение к переписям населения XVII-XIХ вв. помогает иногда обнаружить изменения, произошедшие в написании фамилии, когда вдруг оказывается, что фамилия Бунтовских имела первоначально форму Бунковских, Черепковы писались Черевковыми, а Стихины — Ссихиными; в результате же позднейших изменений Пермитины становятся Пермикиными, а фамилия Басеин зафиксирована и вовсе в курьезном написании Бассейн. Что послужило причиной подобных изменений — большее удобство в произношении, осознание неблагозвучности фамилии, переосмысление значения исходного прозвища, ошибка писца или что-то еще — можно достоверно установить (и то далеко не всегда) лишь с помощью архивных документов.
  Имена, прозвища и фамилии людей, первыми осваивавших земли в пределах Камышловского уезда, широко отражены в местной топонимике, с некоторыми из них (Бурнин, Пирогов и др.) связаны легенды, нередко подтверждаемые документально. Есть фамилии (например, Паластров), которым очень трудно найти удовлетворительное объяснение. А встреча в одной деревне фамилий Ермаков и Кучюмов оставляет простор для самых смелых и заманчивых предположений, тем более что последняя не зафиксирована в других деревнях Камышловского уезда.
  Чрезвычайно интересны фамилии, в основе которых просматриваются корни финно-угорского или тюркоязычного происхождения. В Пышминском поречье в равной мере фиксируются и те, и другие, тогда как по р.Исети и ее притокам явно преобладают последние, что, помимо постоянных контактов с коренным местным населением, отчасти объясняется близостью башкирских земель и миграциями из более отдаленных уездов Поволжья.
  Наименее интересными могут показаться фамилии, образованные от полной формы канонических имен: происхождение их очевидно и не вызывает сомнений, здесь нет места догадкам и предположениям, не говоря уже о том, что в большинстве случаев они сравнительно позднего происхождения. И тем не менее, изучение этих фамилий, точнее, их уральских корней, представляет несомненный интерес, — прежде всего, для тех, кто носит эти фамилии сегодня. В этом отношении фамилии Владимиров (Володимеров), Прокопьев или Сидоров таят в себе не меньше загадок и возможных открытий, чем любые другие.
  Чрезвычайно широк круг фамилий, образованных от производных форм канонических имен, причем если толкование одних не вызывает сомнений, то другие нередко относятся исследователями к числу образованных от прозвищ или от неканонических имен (Кункин, Мельков, Палкин, Пешков, Самков и др.) 2. Прояснить вопрос об основе той или иной фамилии во многих трудных случаях может только специальное исследование, проводимое с использованием большого и разнородного исторического и лингвистического материала, и прежде всего — данных об истории отдельных родов. Накоплению подобного рода материалов и призвана служить эта книга.
  Степень распространенности отдельных фамилий в разных местностях была различной. В Камышловском уезде к числу наиболее распространенных (по состоянию на 1822 г.) можно отнести следующие фамилии: Зуев, Зырянов, Иванов, Казанцев, Кашин, Козлов, Кокшаров, Кузнецов, Кузовников, Ляпустин, Медведев, Овчинников, Осинцев, Панов, Петухов, Плотников, Пономарев, Попов, Черепанов.

* * *

  В основу первого тома материалов для «Словаря уральских фамилий» положены исповедные росписи Камышловского уезда за 1822 г., хранящиеся в фондах Государственного архива Свердловской области в Екатеринбурге 3. Исповедные росписи должны были составляться ежегодно духовенством каждого прихода и охватывать всех прихожан, без исключения, независимо от их пола, возраста, социального положения и рода занятий. К сожалению, степень сохранности этого интереснейшего источника невысока: так, по Камышловскому уезду известны лишь два годовых свода исповедных росписей, охватывающих все приходы — за 1809 и 1822 гг.; последнему, как более позднему по времени, а потому и более полному в информационном отношении, и было оказано предпочтение.
  В 1822 г. в Камышловском уезде было 44 прихода с без малого 125 тысячами прихожан; количество фамилий, зафиксированных в исповедных росписях этого года (со всеми вариантами написания), доходит до 2150, им посвящено в общей сложности около двух тысяч словарных статей.
 Общая схема статьи изложена в помещенном выше предисловии к многотомному изданию материалов для «Словаря уральских фамилий», поэтому в дальнейшем речь будет идти о содержательном наполнении статей первого тома.
  Исповедные росписи 1822 г. составлялись в тот период, когда население Камышловского уезда вполне сложилось и приобрело устойчивый вид, хотя, разумеется, миграции (приток населения из Европейской России, отток его в Сибирь, а также перемещения в пределах Урала) продолжались как в это время, так и позднее. Происходили изменения и в антропонимическом фонде уезда: какие-то новые фамилии появлялись (при этом происходило и перемещение их в пределах уезда), какие-то исчезали, временно или навсегда, однако в целом основа его к тому времени уже сложилась.
  Использование одного источника, даже самого полного и высокоинформативного, дает лишь одномоментную картину распространения фамилий в данной местности, своеобразный единовременный срез местной антропонимики. Для установления времени появления в крае той или иной фамилии, выявления уральских (и неуральских) корней в истории отдельных родов необходимо привлечение более ранних исторических материалов — прежде всего, переписей населения Среднего Урала XVII — начала XVIII вв., а прослеживание судеб фамилий в более позднее время невозможно без обращения к массовым источникам нашего столетия.
  Предками многих жителей Камышловского уезда были уроженцы различных слобод Верхотурского уезда, поэтому уже в первом томе широко используются материалы переписных книг Верхотурского уезда 1624 и 1680 гг. (в дальнейшем предполагается положить данные переписи 1680 г. в основу одного из дополнительных томов материалов для словаря). Благодаря этому удается проследить историю многих родов вплоть до XVI в., собрать сведения о родоначальниках (форма исходного прозвища, место рождения или прежнего проживания, сословная принадлежность, род занятий, этническая принадлежность и т.д.). По самым приблизительным подсчетам, из примерно 1750 фамилий, бытовавших в Камышловском уезде к 1822 г. (не считая образованных от канонических имен и их производных форм), более 400 можно найти в упоминавшихся выше переписях населения Верхотурского уезда. Некоторые из этих фамилий могли появиться в Исетском и Пышминском поречьях независимо от бытования их в верхотурских слободах, но во многих случаях наличие родовых связей подтверждается документально.
  Сведения о населении территорий, вошедших в Камышловский уезд, помимо переписи 1680 г. (о чем говорилось выше), взяты в основном из следующих источников: именные списки крестьян Беляковской, Угецкой (1690/91 г.), Куяровской (1691/92 г.), Киргинской (по части с.Юрмыцкого) слобод, Балаирского погоста (1708 г.) и Катайского острога (1709 г.), переписные книги Катайского и Колчеданского острогов (1695 г.), переписные книги 1710 и 1719 гг.; данные II ревизии (1744-45 гг.) привлекались в основном по Каменской слободе и Каменскому заводу, поскольку материалы более ранних переписей их населения не были доступны автору. Список этих и других источников, использовавшихся в работе над первым томом материалов для словаря, помещен в приложениях.
  Сведения о распространенности фамилий в наши дни заимствованы в основном из двух опубликованных источников: книги «Память» (по Свердловской области, Далматовскому и частично Катайскому районам Курганской области) и «Списка абонентов Свердловской городской телефонной сети» (по состоянию на 1 января 1974 г.).
  Данные книги «Память», составлявленной на основе учетных материалов районных военкоматов, приводятся преимущественно по районам, расположенным на территории бывшего Камышловского уезда (кроме Катайского района Курганской области, сведения по которому опубликованы только частично в дополнительном томе), а также по тем районам Свердловской области, где рассматриваемая фамилия может считаться коренной. При этом обозначение «Нижний Тагил» относится не только к самому городу, но и к Пригородному (Нижнетагильскому) району, а данные по г.Каменск-Уральскому не выделяются из сводных данных по Каменскому району.
  Абсолютное большинство фамилий, бытовавших в 1822 г. на территории Камышловского уезда, встречается (иногда с небольшими изменениями в написании, как и в книге «Память») в телефонной книге г.Екатеринбурга (в 1924-1991 гг. — Свердловск). В этом, как в капле воды, отразились результаты двух взаимосвязанных исторических процессов, параллельно развивавшихся с 1920-х гг. и продолжающихся до сих пор: разорения и запустения уральской деревни и роста мегаполиса Екатеринбурга, население которого за последние 80 лет увеличилось в 15 раз. Потомки камышловских крестьян, оторвавшиеся от своей малой родины, живут сегодня по всей России и далеко за ее пределами, но особенно много их проживает именно в Екатеринбурге.
  Уральские фамилии отражают исторические и культурные связи Урала с другими регионами России, что, в частности, находит отражение в приводимых в словаре исторических примерах прозвищ и фамилий и в топонимических параллелях. При этом автором предпринимается попытка более основательно представить эти связи и параллели на материале какого-то одного региона. Для первого тома была выбрана Вятская земля (в основном в пределах современной Кировской области) 4.
  Бытование фамилии в конкретном регионе (в данном случае это Камышловский уезд) проявляется в трех важнейших аспектах, тесно взаимосвязанных: историческом (или временном; об этом подробно говорится выше), географическом и социальном. Два последних показателя присутствуют в разновременных исторических материалах, от XVII в. до нашего времени, но наиболее полно отражены в анализе исповедных росписей 1822 г. Отнесение носителей фамилий к той или иной социальной группе (крестьяне, мастеровые, заводские непременные работники, отставные солдаты и солдатки, мещане и купцы, священно- и церковнослужители и др.; указывается также принадлежность к старообрядчеству) производится в соответствии с определениями источника и, как правило, не вызывает трудностей, чего нельзя сказать о топонимике, до сих пор недостаточно изученной. Необходимо оговорить особо, что списки солдаток и отставных солдат каждого прихода приводятся в исповедных росписях 1822 г. среди населения приходского центра между семьями духовенства и основной части местных жителей (крестьяне, мастеровые и др.), поэтому они и фигурируют в числе жителей самих этих поселений.
  В исповедных росписях 44 приходов Камышловского уезда за 1822 г. учтено около 340 населенных пунктов, в том числе один город (Камышлов), два завода (Каменский и Талицкий), острог (Катайский) и 38 сел и слобод и до трехсот деревень. Одни из них, несмотря на незначительные или существенные изменения в названии, без труда отождествляются в документах различного времени: Камышевская слобода — Камышловская слобода — город Камышлов, Колчеданский острог — Колчеданская слобода — с.Колчедан, д.Пирогова — с.Пироговское, с.Пирогово, д.Полдневая — д.Щипачева (Средняя Полдневая, Ялунина) — с.Щипачи, и т.д. В других случаях подобное отождествление не бесспорно или просто невозможно: в частности, неясно, какой из двух деревень Мостовых переписи 1710 г. соответствует д.Мостовая в приходе с.Юрмытского, какова судьба двух деревень Грязнушских из прихода Ильинской слободы, и какая из двух деревень Красногорских в Каменской слободе, упоминаемых в ревизии 1745 г., называлась позднее Монастырской. Немало курьезных поворотов и переплетений в истории именований двух соседей-близнецов — сел Юрмыцкого и Вновь-Юрмыцкого.
  В словаре могут встретиться разночтения в названиях отдельных мест: слободы — Юрмытская/Юрмыцкая, Угетская/Угецкая; деревни: Баинова/Байнова, Кунарская/Кунярская, Чусовская/Чюсовская, и т.д. Как правило, это вызвано различным написанием топонимов в разных источниках.
  Облегчить ориентацию в местной топонимике призвана роспись состава приходов Камышловского уезда на 1822 г., помещенная в приложениях и дополненная сведениями о современных названиях существующих ныне поселений и других именованиях, установленных в ходе подготовки книги к изданию. Приходы и населенные пункты размещены в том порядке, в каком они перечислены в исповедных росписях за этот год. При этом каждое поселение получает индивидуальный двухчастный индекс (или два индекса, если его жители были прихожанами двух храмов), в котором первая часть соответствует порядковому номеру прихода, а вторая — поселения внутри данного прихода. Эти индексы используются в статьях для отождествления поселений, имевших в разное время различные названия, и перечисляются в конце каждой статьи для полноты представления о распространении фамилии по территории уезда. Той же цели служат помещенные в этом же приложении планы-схемы приходов.
  Дополнить представление об антропонимике Камышловского уезда поможет еще одно приложение — частотные списки мужских и женских имен, составленные по данным метрических книг всех 44 приходов уезда за тот же 1822 г. 5 Сравнение с данными по Свердловску на 1961 г. и по Смоленской области на 1992 г. наглядно свидетельствует о масштабах потерь, понесенных этой частью нашего антропонимического фонда: абсолютное большинство имен, дававшихся детям нашими предками, совершенно вышло из употребления, многие из них звучат для наших современников архаично или знакомы только по образованным от них фамилиям. Восполняя этот пробел в знаниях, мы возвращаем себе еще одну важную часть нашего общего культурного достояния.

* * *

  Пользуясь случаем, автор выражает сердечную признательность: сотрудникам ГАСО и РГАДА — за создание условий для работы с материалами этих архивов; Топонимической лаборатории кафедры русского языка и общего языкознания УрГУ и ее руководителю, член-корреспонденту РАН, профессору А.К.Матвееву — за любезно предоставленную возможность пользоваться полевыми материалами и справочными изданиями из фондов лаборатории; членам Ученого совета Центральной научной библиотеки УрО РАН, сотрудникам Археографической комиссии РАН и ее председателю, академику РАО, доктору исторических наук профессору С.О.Шмидту и всем, кто в той или иной форме принимал участие в обсуждении первого тома материалов для «Словаря уральских фамилий» и своими доброжелательными и квалифицированными советами и суждениями содействовал улучшению текста публикации; членам своей семьи — маме, жене и сыну — за понимание, моральную поддержку и помощь в работе.
  Чрезвычайно важной была информационная поддержка, оказывавшаяся проекту «Родовая память» на протяжении четырех лет сотрудниками екатеринбургского телеканала АТН и прежде всего его генеральным директором А.Ф.Пашковым, московским писателем и журналистом Д.Г.Шеваровым, а также безвременно ушедшим из жизни екатеринбургским поэтом и журналистом Я.Б.Андреевым.
  Подготовка книги в столь короткий срок — менее чем за три года — была бы невозможна без постоянного организационно-технического содействия екатеринбургской фирмы «Е.Теl» («Редакция АЛЛО») и лично М.В.Баклановского. Существенная помощь в решении технических проблем в работе с текстом была оказана также А.Н.Виноградовым.
  Изготовление тиража книги стало возможно исключительно благодаря финансовой поддержке ООО «Дизайн - Продинвест», которому (в лице его Генерального директора В.М.Шадурского) автор выражает особую признательность.
  Автор глубоко и искренне благодарен всем, кто так или иначе внес свой вклад в публикуемую ныне работу, в том числе многочисленным своим предшественникам в деле изучения русских фамилий и истории Урала, и приглашает всех желающих принять участие в ее продолжении.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Подробнее о заселении Среднего Урала крестьянами в XVII в. см.: Мосин А.Г. Формирование крестьянского населения Среднего Урала // УРК. С. 5-10.
2 См.: Мосин А.Г. Прозвище или имя? // Вторые Татищевские чтения: Тез. докл. и сообщ. Екатеринбург, 28-29 апреля 1999 г. Екатеринбург, 1999. С.246-250.
3 ГАСО. Ф.6. Оп.2. Д.443.
4 Для топонимики главным источником служит справочник «Кировская область: Административно-территориальное деление на 1 января 1978 года» (Киров, 1978), для фамилий — «Список абонентов Кировской городской телефонной станции» (Киров, 1983) и материалы проводившейся в 1806-1807 гг. переписи грамотных крестьян шести уездов Вятской губернии: Глазовского, Елабужского, Котельничского, Нолинского, Слободского и Яранского (ГАКО. Ф.582. Оп.5. Д.109).
5 ГАСО. Ф.6. Оп.1. Д.330.


Архив газеты "Знамя"

ДК с.Петропавловское

Районная библиотека

Ильинский хор

Статьи
[Культура Образование]
История районной библиотеки (0)
[От острога, до революции]
Переплетение судеб (0)
[Культура Образование]
Хор русской песни Ильинского СДК (2)
[Зауралье]
Красная книга Курганской области (растения) (0)
[Катайск торговый]
Как воспитывались купеческие дети (1)

Телефонный справочник

Транспорт


Официальные сайты
  • Сайт Президента РФ
  • Сайт Государственной Думы РФ
  • Правительство Курганской области
  • Курганская областная Дума
  • ГУ МЧС России по Курганской области
  • Администрация Катайского района
  • Администрация города Катайска
  • Центральная районная больница
  • ТП УФМС в Катайском районе
  • Катайский районный суд
  • Судебный участок №9
  • Судебный участок №10
  • Районный краеведческий музей
  • МУ "Управление образования"
  • ДК с.Петропавловское
  • Сайт МКОУ "Боровская СОШ"
  • Дошкольные ОУ
  • Детский сад "Сказка"
  • Детский сад "Тополёк"
  • Детский сад "Алёнушка"
  • Детский сад "Берёзка"

  • РадиоTV-онлайн
    Рейтинг@Mail.ru
    При полном или частичном использовании материалов ссылка на сайт "Катайск - это мой город" обязательна
    Copyright kataisk-zayral.ucoz.ru © 2017      Создать бесплатный сайт с uCoz   
    Вверх страницы

    Вниз страницы