Сайт жителей города и района
Катайск - это мой город
Гость · Регистрация · Вход
ОБЪЯВЛЕНИЯ НА САЙТЕ:  
Форум » Беседка » Посиделки » Вспоминая Советский Союз
Вспоминая Советский Союз
Галченок Среда, 04.11.2015, 14:02 | Сообщение № 191
Коренной житель
Группа: Общительные
Сообщений: 1171
Статус:
Цитата Абориген ()
Хочу просто жить, работать и радоваться каждому новому дню.

Праздники у нас в душе, когда здоровы и счастливы дети, когда живы и здоровы родители, когда мир и благополучие в стране, в которой ты живешь. Тогда хочется жить, работать и радоваться каждому новому дню!
 
Гостья Суббота, 14.11.2015, 18:35 | Сообщение № 192
Группа: Гости





[quote=Абориген;89119]Не хочу жить постоянно озираясь назад, хочу жить спокойно глядя в завтрашний день.[/quote]
В Париже вчера 150 человек тоже жить хотели, и наши туристы из Хургады любили жизнь не меньше.
Убирай мой пост - правда мало кому нравится - оглядываясь в прошлое будем жить в настоящем, какое оно есть, не закрывая глаза и говоря правду, пусть и не лицепрятную.
 
Абориген Суббота, 14.11.2015, 18:38 | Сообщение № 193
Старейший
Группа: Администратор
Сообщений: 15830
Статус:
Цитата Гостья ()
Убирай мой пост - правда мало кому нравится
На слабо чтоль решили брать? Глупо.
А о чем пост, что за правду такую хотели сказать, так и не понятно. fikznae
 
Абориген Вторник, 17.11.2015, 14:03 | Сообщение № 194
Старейший
Группа: Администратор
Сообщений: 15830
Статус:
Отрывок из книги "Былое без дум"
Авторы: Поюровский Борис & Ширвиндт Александр



Поюровский Борис Михайлович
Советский театральный критик и педагог, кандидат искусствоведения.



Ширвиндт Александр Анатольевич
Советский и российский актёр театра и кино, театральный режиссёр и сценарист. Народный артист РСФСР.

НА ДИКОМ ЗАПАДЕ

Совершенно не умею стареть, а давно бы надо научиться. Раньше, когда были помоложе, жить было проще из-за отсутствия вариантов. Росли, любили, не знали, что живем в застенке, знали, что на Диком Западе "Дядя Сэм". Кто это такой, я до сих пор не знаю, хотя внешне его хорошо себе представляю по рисункам Кукрыниксов...
... Ах! Заграница!
Она была для нас только одна - Болгария! Сегодня их уже три. Ближняя бывшие наши республики, средняя - бывший социалистический лагерь и дальняя - настоящая и вечная мечта всех русскоязычных артистов. Сегодня, гуляя по Лос-Анджелесу, мы, уже зажмурившись, как перед прыжком с трамплина, заходим в кафе для бездомных и смело съедаем гамбургер с чашечкой мутного кофе, и ничего, не падаем в обморок, заплатив пять долларов за завтрак, зато не падаем в голодный обморок к середине дня. Тут только ни в коем случае нельзя умножать доллары на курс рубля, а то получается, что ты выпил стакан молока с овсяными хлопьями за полторы тысячи рублей или съел за обедом мохеровую кофточку для жены, и обморочное состояние возникает непроизвольно. То ли дело светлые застойные времена - запланированные за несколько лет, выбитые с трудом, интригами и личными контактами, редкие гастроли театра в свободный мир. Как правило, делалось это и "в порядке обмена". Мы к ним, они за это к нам (хотя правильнее наоборот). Ну, Болгария, Чехословакия, Венгрия - с этим попроще, но иногда случайно возникала Италия. Посредством мистических обстоятельств провинция Реджи-Эмилия вдруг оказалась прокоммунистической ориентации. Сенатор-миллионер тоже хотел коммунизма и, посмотрев, тоже, естественно, случайно, эпохальное произведение В.Маяковского "Клоп" в Театре сатиры, решил, что проблема обуржуазивания пролетариата крайне волнует все население Реджи-Эмилии и этот спектакль срочно надо показать в Падуе, Болонье, Венеции и других "провинциальных" городах Италии. Как потом выяснилось, зрительский интерес к Маяковскому в Венеции был несколько ниже ожидаемого, но те несколько человек, которые рискнули взглянуть на Присыпкина с командой, принимали спектакль восторженно, что дало возможность газете "Советская культура" писать о триумфальном успехе наших гастролей. Сколько именно триумфаторов сидело в зале, не уточнялось, да и не в этом же дело, так как гастроли не коммер-ческие, а коммунист-миллионер, очевидно, шел на это. Морально было несколько тяжеловато, но... Италия, суточные и полные чемоданы тушенки и плавленых сырков выветривали грустные мысли о зрительском равнодушии. Кстати, предупреждения компетентных органов перед выездом о готовящихся провокациях, слежке, а главное, о невозможности провезти через итальянскую таможню живой продукт питания оказались несостоятельными.
Даже обидно, до чего мы там никому не нужны, и если не воровать в магазинах по-крупному, никто на тебя внимания не обращает. Что касается продуктов питания, то действительно их пропускают в страну пребывания с неохотой, боясь инфекции. Спасает тот факт, что наши продукты питания, и особенно их упаковочная расфасовка, приводит таможенников в затруднительное недоумение. Так, например, наш замечательный баянист, впоследствии зав.отделом культуры МК партии, вез в футляре рядом с баяном несколько тонких банок шпрот. Сам по себе черный обшарпанный футляр и незнакомый инструмент в нем насторожил таможню, но когда офицер стал осторожно извлекать из пространства между футляром и собственно инструментом одну за другой плоские металлические лепешки, завыла сирена. Замигало что-то... Прилетевший коллектив был моментально окружен автоматчиками, сам баянист был схвачен двумя дюжими пограничниками, а третий осторожно водил миноискателем по шпротам. Сигнала не зазвучало, и тогда главный таможенник жестами попытался спросить будущего идеолога: что это за снаряды? Будущий идеолог, в совершенстве не владея ни одним языком, также жестами пытался объяснить офицеру, что он это ест. Так как любой цивилизован-ный человек, взглянув на коробку шпрот, понимает, что есть это нельзя, будущего идеолога попытались арестовать. Тогда решительный солист оркестра неожиданно выхватил маленький перочинный нож, со скоростью звука привычно вскрыл банку и на глазах ошеломленной таможни этим же ножом сожрал нехитрое содержимое минообразной емкости. Главный офицер охнул, испуганно взглянул на огромный коллектив с огромными чемоданами и, махнув рукой, дал команду пропустить дикарей оптом...
Огромный двухэтажный автобус мчал прославленный театральный коллектив по осенней Италии. Было весело, бездумно, раскрепощенно... Огромный двухэтажный автобус подвозил вечером прославленный коллектив к мотелю под Миланом. Огромный мотель, отдаленно напоминающий санаторий 4-го управления, был пустынно мертв - в нем царило осеннее безлюдье. И вдруг такая неожиданная радость - подъехал огромный автобус с людьми, и моментально вспыхнули люстры вестибюля, зажглись огни на кухне ресторана, с улицы сквозь окна первого этажа членам изумленного прославленного коллектива стало видно, как застучали ножи в руках поваров, как забеспокоились официанты в ресторанном зале.
Коллектив готовился к выгрузке и поселению... "Киловаттники не включать! Убью!" - раздалась команда-призыв Анатолия Дмитриевича Папанова, и коллектив потупил взоры... Дело в том, что ведерный кипятильник (в просторечье "киловаттник") уже неоднократно срывал зарубежные гастроли прославленного коллектива. Рассчитанный на огромное ведро и подключа-емый, очевидно, напрямую к Днепрогэсу, он никак не влезал в эмалированные кружки, не подключался к сети даже через хитрые переходники в виде двух оголенных проводов, прикрученных на советские спички, и, что самое гнусное, замыкал электрическую сеть предохранителей любого отеля. Возили же его некоторые буйные головы исключительно из-за скорости закипания в любой емкости, куда его удавалось вводить, вплоть до биде.
Итак, прославленный коллектив прошествовал мимо услужливых портье и заискивающих метрдотелей к лифтам и, получив ключи, стал размещаться. Прошло минут шесть после приезда прославленного коллектива, в мотеле прозвучал знакомый звук лопнувшего воздушного шарика, и настала тьма. Зашебуршившийся коллектив выполз из номеров с криками:
- Ведь предупреждали! Нельзя врубаться всем сразу... Что за жлобство!..
- Соковнин! Убью! - перекрыл весь гомон властно-гневный крик Папанова... Очевидно, Толя заподозрил Юрочку Соковнина в баловстве с киловаттником, и теперь прославленный коллектив во главе с Папановым на ощупь пустился на поиски гастролера-нарушителя Соковнина, чтобы изъять нагревающее средство и наказать, если удастся.
Свет дали не сразу, потому что, как выяснилось, Соковнин. вырубил не только отель, а всю фазу микрорайона.
По возникновении света и некоторой стабилизации настроений те, кто ужинает без подогрева (сыр, хлеб, вода из-под крана), спустились в холл и небрежно раскинулись в креслах, ведя интеллектуальные разговоры о том, кто чего съел. В дверях ресторана стоял весь коллектив заведения, включая поваров, и с ужасом непонимания глядел на проживающих. Как! Подъехав вечером в мотель, расселившись, помывшись и спустившись в холл, ни один из шестидесяти трех приехавших даже не подошел к двери ресторана и бара...
"Инопланетяне!" - было написано на лицах служащих. А из-за их спин "пахло жареным", что-то кипело и, судя по всему, сервировалось. Ах, гастроли застоя! Рядом с мотелем простиралось свежеубранное поле кукурузы... Артисты утром выходили подышать свежим воздухом, делали на поле зарядку - поклоны вперед и в стороны - с одновременным собиранием довольно обильного урожая кукурузы, так как даже там потери при уборке довольно велики. Вообще, если правильно построить свой быт за границей, не упиваться собственной фанаберией, прожить можно. Милый, милый, добрый и наивный покойный Даня Каданов стеснялся, например, рыться во вспаханном поле, но в парке культуры и отдыха какого-нибудь Милана, сидя у фонтана с коркой черного хлеба, занимался небольшим change (обменом) с ручными белочками, снующими по аллеям... Аборигены кормили белочек бананами, апельси-нами, грецкими орехами. Даня же, увидев в лапах белки очередной продукт, привлекал ее внимание коркой черного хлеба, которая для нее была экзотикой. Белка прыгала к Данечке на колени, тот незаметно отнимал у нее орех или надкушенный банан и ждал следующую жертву.
Только очень дальновидные и серьезные артисты умели правильно подготовиться к долгим гастролям. Например, в голодную Италию. Пижоны, типа меня с Андрюшей(Мироновым), делали вид, что будут жить по-человечески, не крохоборствовать: "черт с ними, со шмотками! - один раз живем" и т.д. Все эти пижонские настроения кончались через секунду после приземления, но... было уже поздно... есть хотелось, а в чемоданах, кроме кривой палки сухой колбасы, ничего... Начинались муки бродяжничества с протянутой рукой.
Рим! Прославленный коллектив расселяется в пригородном мотеле, где у каждого из "первачей" свой коттедж и лужайка при нем. Коттеджи все не пронумерованы, а имеют экзотически-ботанические названия - "Лилия", "Роза", "Эдельвейс". Помывшись в "Розе" и откусив по куску копченой колбасы, мы с премьером стали думать: к кому? Выбор был невелик, ибо закон гастрольных джунглей очень суров. Через лужайку уютно светился коттедж "Эдельвейс" место проживания Спартака Васильевича Мишулина. Поколебавшись минуту-другую, мы короткими перебежками пересекли лужайку и через минуту скреблись в дверь всегда гостеприимного, но крайне осторожного Спартака...
- Кто? - услышали мы испуганно-хриплый голос хозяина, как будто в далекой сибирской сторожке неожиданно зимой постучали в дверь.
- Спартачок, это мы.
- Одни?
- Одни...
- Сейчас. - Раздался звук чего-то отодвигаемого, потом погас свет, повернулся ключ, и в небольшую щель полуоткрытой двери мы протиснулись в жилище. А жилище "Эдельвейса", надо сказать, было удивительно роскошно-уютным... Огромная зала с ковром, камином и телевизором, низкие кресла около лакированного стола, направо - глубокий альков с неимовер-но широкой кроватью и вдалеке за дубовой дверью "совмещенный узел" величиной метров в тридцать, с глубокой ванной-бассейном, биде, двухспальным унитазом и т.д. Все это стояло на белом мраморном полу с подсветами... Духота и жара в "Эдельвейсе" стояла невозможная, ибо были закрыты все окна, спущены металлические жалюзи и задернуты темные шторы. Сам гастролер, босой, в длинных семейных трусах и больше ни в чем, радушно сказал: "Ну, что... проголодались? А я предупреждал! Пошли!.."
Вдали, в центре санузла, горел костер... На мраморном полу лежал кусок асбеста (для изоляции), стояла костровая тренога, висел котел, и горящий экономно сухой спирт подогревал булькающее варево... Рядом стоял открытый большой чемодан с исходящим продуктом. Там было все, включая можайское молоко... В данный момент варилась уха из сайры. Хозяин раздал складные ложки и пригласил к котлу. Готовил Спартак незамысловато, но очень сытно. Беда заключалась в том, что оголодавшие коллеги и сам хозяин никогда не могли дождаться окончательной готовности пищи и начинали хлебать полуфабрикат. По мере сжирания содержимого котла возникала опасность недоедания, и по ходу трапезы в котел бросался тот или иной продукт из чемодана.
Так, я никогда не забуду удивительного вкусового ощущения, когда в ту же уху (это фирменное гастрольное блюдо Мишулина) влили банку сладкой сгущенки... Спартак со своим костром прошел многие подмостки мира. Он варил за кулисами Гамбурга, в гримерной Будапешта, на обочине автобана Берлин Цюрих...
Его кухню обожали все - от Плучека до рабочего сцены. Помню, заходили на огонек его закулисного костра и немецкие актеры хвалили!

Прогастролировав в Италии и точно рассчитав дружеские заходы на подкормку к коллегам до последнего дня пребывания, прославленный коллектив вылетел из Милана на гастроли в Чехословакию. Зная, что в самолете будут кормить, прославленный коллектив перед вылетом дожирал последние крохи, а некоторые наиболее прижимистые даже пытались дарить оставшуюся тушенку горничным отеля, очевидно, боясь, что кто-нибудь из обслуги случайно обнаружит в актерских чемоданах россыпи мыла и шампуней, собранных со всех отелей Италии. Итак, Милан - Прага! С посадкой в Цюрихе! Звучит грандиозно и мощно...
Но эта посадка в Цюрихе и оказалась роковой для окончательного подрыва и без того расшатанной нервной системы труппы. Ну, во-первых, эта посадка длилась всего несколько часов, так как прилетели мы из Милана в Цюрих утром, а рейс на Прагу был вечерний. Во-вторых, большой прославленный коллектив, как выяснилось, не влезал целиком в самолет, и десяти гастролерам надо было перекантоваться до утра в ожидании следующего рейса. Возникла тихая паника в рядах руководства и труппы. В уголке под пальмой расположился "треугольник", расширенный сопровождающими коллектив лицами, и шепотом обсуждал сложившуюся нелегкую ситуацию. По какому принципу оставлять на произвол судьбы и ночной свободы в стране пересадки эти десять человек? Если по партийной принадлежности, то внешне эта команда выглядела не слишком респектабельно для международного аэродрома; если по значимости, то неуправляемость актерских темпераментов на свободе тоже представляла опасность. Пока шло совещание, сам коллектив тоже безмолвно бушевал. В нем кипели две страсти: что предпочесть - проситься остаться на ночь в неизвестной Швейцарии или, поддавшись стадному страху, лететь сразу?.. После часовых мучений расширенный "треугольник" вынес соломоново решение: создать некую символическую сборную из этих десяти транзитников. Так, в ней оказались директор театра, главный дирижер, главный осветитель Намиот, легендарный театральный художник по свету, всегда ходивший по театру с таким видом, будто он придумал лампочку Ильича. Кроме того, кто-то про него сказал, что Намиот знает какой-то язык, может быть даже и немецкий. Оставлялись пара членов партбюро из рабочих сцены, один из сопровождающих гастроли "искусствоведов" и три артиста - Миронов, Мишулин и Ширвиндт, - на всякий случай, если спросят, к какой профессии относятся десять оставшихся и придется чего-нибудь изобразить.
Улетающий коллектив, увидев в числе оставшихся эту троицу, дико заволновался, поняв, что их в очередной раз обманули, увозя в соцлагерь на ночь раньше, а "этих" интриганов ждет в Цюрихе неслыханный разврат. Но... было поздно, и коллектив ушел на посадку.
Сбившись в привычную кучку, транзитная группа стала обсуждать свою ночную жизь. Мнения разделились. Богемная часть оставшихся умоляла идти к пограничникам и требовать ночной визы для выхода в не менее ночной заманчивый Цюрих. Более осторожная и идеологически подкованная часть транзитных пассажиров умоляла не суетиться, а сразу ложиться на полу в семь часов вечера среди хрустального аэропорта, что было тоже рискованно, и поэтому пошли под руководством якобы немецкоговорящего Намиота требовать ночной визы. Здесь должен честно сказать, что нынешнее огульное пренебрежение к сопровождающим лицам по меньшей мере неинтеллигентно.
Разные люди нас сопровождали, разные у них были обязанности и разные характеры и, главное, неспокойная жизнь. Без чувства юмора такая работа, мне кажется, вообще смертельна. Когда посоветовавшаяся команда решила идти к пограничникам за визами, оказалось, что милый Слава, прикрепленный к оставшимся, от усталости и волнений заснул на кресле рядом с собранием и тем самым перестал бдить. Сволочи артисты моментально нашли кусок картонки и, написав: "Славик! Мы все остались в Швейцарии!" - пошли требовать выхода на панель. Когда через полчаса эта футбольная команда с коллективной бумажкой на право выхода в Цюрих до четырех часов утра победно возвращалась к Славику, предвкушая картину встречи, глазам изумленных шутников предстал спокойно спящий Славик, у которого на груди висел наш плакат, перевернутый на другую сторону, с короткой надписью: "Я с вами!"
Учитывая, что все это происходило за очень много лет до начала шабаша гласности и вседозволенности, ответный юмор Славы выглядел мужественно... Ночной Цюрих оказался довольно постным после Италии, и если не считать часов и бриллиантов в витринах каждого второго магазина (а сосчитать их действительно невозможно), ночной поход несколько разочаровал команду, и мы даже досрочно вернулись в ночной аэровокзал, где движение самолетов приостановилось и шла тихая уборочная жизнь. Бесшумные пылесосы в руках элегантных лордов пытались высосать что-то из мягких ковров, тихо играла неземная музыка, и горсточка прославленного коллектива стыдливо приблизилась к единственному работающему в три часа ночи бару... Решение было такое: при помощи Намиота и Кремера, которые в складчину могли чего-нибудь сказать по-немецки, просить холодной воды со льдом и запить этой водой один кекс, случайно вынесенный кем-то с рейса Милан - Цюрих. Всухую этот группенкекс съесть было невозможно, да и пить хотелось. Переговоры с барменом были долгие не только из-за слабого знания немецкого языка ходоками, но и из-за полного непонимания барменом смысла просьбы. Он начал предлагать любые прохладительные напитки, включая пиво и джин-тоник, но стойкие Намиот и Кремер снисходительно объясняли бармену, что валюты временно нет. Тогда бармен, сообразив, что мы транзитные пассажиры, неспешно сказал, что можно платить любой валютой. На что ходоки снисходительно объяснили, что у господ нет никакой валюты. Бармен опять не понял и спросил, откуда свалился ему на голову этот ночной табор. Ему с гордостью показали советский паспорт. Он вздохнул и сказал, что, учитывая сложность ночной ситуации, он готов из сострадания и для экзотики напоить коллектив сырой водой на советские деньги. На что ходоки, ухмыльнувшись, сказали, что и советских денег ни у кого нет, так как последнюю святую тридцатку, разрешаемую в те годы для вывоза из Страны Советов, все давно обменяли на какую-то итальянскую мелочь. Тут бармен на глазах стал мутиться разумом, так как не мог себе представить, что в конце XX века, ночью, в центре Европы стоят в баре десять взрослых, более или менее прилично одетых мужчин, не имеющих ни одной монеты ни в одной валюте мира, вплоть до монгольских тугриков. Надо оговориться, что вины в этом не было ничьей, ибо посадка в Цюрихе была вынужденная, - лиры кончились, а кроны, естественно, еще не начались. Бармен ошалело оглянулся и принес на подносе десять хрустальных бокалов со льдом. Благодарный и благородный Кремер, подмигнув коллективу, вынул из глубоких штанин заветный металлический рубль с Ильичем на фасаде и торжественно вручил бармену. Бармен осторожно взял монету, взглянул на барельеф и, с восторгом пожав Кремеру руку, воскликнул: "О! Муссолини!"
Оскорбленный коллектив расположился на водопой, одновременно приглядывая места для ночлега. Перед залеганием в кресла состоялась еще одна летучка. На повестке ночи стоял вопрос о проникновении в сортир, где дверь открывалась при помощи опускания какой-то мелкой монеты в щель. Кремер категорически отказался еще раз обращаться к бармену, и пошел один Намиот. Что он говорил бармену, осталось навсегда тайной, ибо Намиота давно нет среди нас, а бармен, очевидно, после этой ночи попал в психушку и у него тоже правды не добьешься, но вернулся Намиот с мелкой монетой. Вторая задача состояла в том, чтобы пропустить через одну монету всех гастролеров. И тут неожиданно ярко и смело повел себя директор театра. Он сказал, что дверь эта, очевидно, на фотоэлементе и если при первом открывании этот элемент обнаружить и перекрыть, то дверь останется открытой на любой срок, а учитывая однополый состав страждущих, стесняться тут нечего. Дверь открыли монетой моментально, обнаружили под верхней фрамугой элемент. Наиболее цепкий партийный рабочий сцены повис на двери и телом перекрыл глазок. В солдатском порядке, быстро и организованно, прошла процедура, и удовлетворенный коллектив расположился на заслуженный отдых, закончив свое путешествие по Швейцарии.
 
Галченок Среда, 25.11.2015, 23:44 | Сообщение № 195
Коренной житель
Группа: Общительные
Сообщений: 1171
Статус:
Мой похвальный лист. 1960год!



А это мои спортивные достижения. 1957 год, 7 класс.

 
Абориген Среда, 25.11.2015, 23:55 | Сообщение № 196
Старейший
Группа: Администратор
Сообщений: 15830
Статус:
Цитата Галченок ()
Мой похвальный лист. 1960год!
Цитата Галченок ()
А это мои спортивные достижения. 1957 год, 7 класс.

Ух! Как здорово! vo И грамоты, и то, что Вы, Галина, их сохранили.
 
Местный Среда, 06.07.2016, 16:04 | Сообщение № 197
Сосед
Группа: Общительные
Сообщений: 247
Статус:
Цитата Абориген ()
Вспоминайте, подсказывайте, где что не так было.

Пропустил эту тему и только ссылка на фотографии "Качели" помогла увидеть.
Мне помнится примерно так:



1. Волейбольная площадка
2. Лопинг
3. Качели
4. Клён со скамейкой
5. Танцевальная площадка
6. Карусель
7. Летний кинотеатр
8. Треугольник акаций
Между кинотеатром и забором Базового садика была только дорожка для проезда машины. На ней, на дорожке, прямо на земле, летом художник рисовал афиши, мы с территории садика это постоянно видели. В нижнем правом углу кинотеатра стояла большая бочка с дождевой водой, она текла с крыши кинотеатра, мы частенько в жару макали туда голову.
Среди зарослей акации (8) мы устраивали догонялки на велосипедах. Акации конечно были не только здесь, но это самый большой участок.
А левый верхний угол (4) горсада был местом, где детсадовцы играли на прогулке.

И ещё кусочек горсада:



9 мая 1987 г.


Сообщение отредактировал Местный - Среда, 06.07.2016, 16:13
 
Абориген Среда, 06.07.2016, 21:17 | Сообщение № 198
Старейший
Группа: Администратор
Сообщений: 15830
Статус:
План-схема от 1964 года. Со временем, видимо, дополнялась - мемориал в 1973 году сооружен был.



Только непонятно, почему Летний кинотеатр так и не был причерчен. hmm

[p.s.] Местный, фото историческое. vo Какой это год? [/p.s.]


Делай что дОлжно и будь что будет //
 
Местный Четверг, 07.07.2016, 07:58 | Сообщение № 199
Сосед
Группа: Общительные
Сообщений: 247
Статус:
Фото с кусочком волейбольной площадки? 1987г.
 
Абориген Четверг, 07.07.2016, 08:57 | Сообщение № 200
Старейший
Группа: Администратор
Сообщений: 15830
Статус:
Цитата Местный ()
Фото с кусочком волейбольной площадки? 1987г.
Да. Спасибо. Давайте поставим его в наш фотоальбом о Катайске, каким он был.


Делай что дОлжно и будь что будет //
 
Форум » Беседка » Посиделки » Вспоминая Советский Союз
Поиск:
* Форум * Новые сообщения * Поиск * RSS *

Сегодня заходили на форум:  Абориген, МастерВолшебник

Рейтинг@Mail.ru Администрация сайта может не разделять мнения авторов, но всякое мнение имеет право быть услышанным
При полном или частичном использовании материалов ссылка на сайт "Катайск - это мой город" обязательна
Copyright kataisk-zayral.ucoz.ru © 2020      Создать бесплатный сайт с uCoz   
Вверх страницы

Вниз страницы